30 лет назад – 19 августа 1991 г. в СССР произошло событие, которое завершило шестилетнюю агонию Союза Советских Социалистических Республик, начавшуюся в период так называемой Перестройки, и приведшее де-факто к его распаду. По количеству и масштабу решенных политических проблем трудно найти в истории провокацию, которая могла бы сравниться с «государственным переворотом» или «путчем» в Москве в августе 1991-го. Путч (от нем. Putsch — переворот) — попытка совершить государственный переворот небольшой группой заговорщиков. Путч характерен вооруженными действиями, но при этом отсутствует широкая поддержка населения и нет чёткой программы действий.

«Провокация — испытанное средство контрреволюции».
И.В. Сталин

Специалисты полагают, что он был лишь кульминацией огромной подготовительной работы, но и его самостоятельное значение исключительно велико. Это был грандиозный политический спектакль, который не только полностью овладел сознанием «зрителей» во время самой акции, но и создал условия для длительной последующей программы манипуляции сознанием людей. В течение зимы и весны 91-го в сознание граждан стало нагнетаться ощущение угрозы гражданской войны, то есть был включен механизм страха. Для русских людей, в чьей исторической памяти гражданская война 1918—1922 гг. оставила страшную травму, эта угроза имела колоссальное значение. 14 марта Б.Н. Ельцин выступил по ленинградскому телевидению, заявив: «Не надо опасаться угрозы гражданской войны, потому что у нас нет противоречий между социальными слоями». Это утверждение многих повергло в уныние, так как советские люди уже привыкли: если власти предупреждают, что чего-то нам не следует опасаться, то, значит, именно этого и следует ждать со дня на день. Кстати, с тех пор в этом плане почти ничего не изменилось.
Ясно, что призыв не опасаться гражданской войны никого не мог успокоить, ибо все знают, что гражданская война есть страшное бедствие, гораздо страшнее даже войны с внешним врагом. Её всегда надо опасаться и допускать только такую политику, которая заведомо исключает её риск. Известно, что во время смут и революций общество раскалывается вовсе не только по классовому, социальному признаку. В гражданской войне это происходит в основном не по этой линии раздела, а по мировоззренческой составляющей.
Утверждение Ельцина о том, что в СССР не было противоречий между социальными слоями ложно, поскольку их наличие уже было очевидным для всех здравомыслящих людей. Уже имелись и обострялись противоречия между массой трудящихся и разбогатевшими криминальными предпринимателями, а ведь ещё не начала спускаться лавина безработицы и не была проведена обещанная приватизация промышленности.
В сознание граждан настойчиво вбрасывалась мысль о том, что, например, классом и коллективным врагом народа является 18-миллионная бюрократия или по-другому — номенклатура.
В январе в Вильнюсе была проведена своеобразная репетиция августовских событий в Москве. Там во время «штурма» телебашни погибло 14 человек. Затем состоялись ритуальные похороны; практическая ликвидация компартии Литвы и всех консервативных сил, которые в общественном мнении можно было связать с путчистами; получение руководителем движения «Саюдис» В. Ландсбергисом тотальной власти, а также активное контрнаступление в СМИ радикальных «демократов» в Москве.
В марте состоялся референдум по вопросу сохранения СССР. Сама постановка вопроса оказала огромное воздействие на подсознание людей – до этого момента вопрос о роспуске Советского Союза представлял собой табу. Быстро стала внедряться в общественное сознание идея «ликвидации советской империи», но референдум продемонстрировал устойчивость консервативного мышления массы, поскольку 76% граждан высказались за сохранение СССР. Однако, в кругах радикальной либеральной интеллигенции доминировала идея крушения «неправильной», с точки зрения евроцентризма, супердержавы.

В Ново-Огареве, что под Москвой, началась выработка нового Союзного договора совещанием руководителей республик, которое созвал Горбачев. Принятая там процедура поэтапного подписания Договора приводила к беспрецедентной в мировой практике ситуации, когда в течение длительного времени на одной территории должны были существовать два разных государства – СССР и РСФСР. Другими словами, явно готовилась трансформация Советской державы, но такая, что её не поддержали бы ни консерваторы, ни демократы.
В июне прошли выборы президента РСФСР. Ельцин получил 43% голосов избирателей и стал законным руководителем самой большой союзной республики.
В июле состоялся пленум ЦК КПСС, позволивший Горбачеву остаться у власти. После чего последний уехал в отпуск на свою виллу в Форосе (Крым), обещая вернуться к подписанию союзного договора, то есть к 20 августа.
Утром 19 августа радио сообщило, что Горбачев по состоянию здоровья не может исполнять обязанности президента и руководство СССР осуществляет Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), который временно берёт на себя всю полноту власти. В его состав вошли: О.Д. Бакланов (первый заместитель председателя Совета Обороны СССР), В.А. Крючков (Председатель КГБ СССР), В.С. Павлов (Премьер-министр СССР), Б.К. Пуго (министр внутренних дел СССР), В.А. Стародубцев (Председатель крестьянского союза СССР), А.И. Тизяков (президент ассоциации государственных предприятий и объектов строительства, промышленности, транспорта и связи), Д.Т. Язов (министр обороны СССР), Г.И. Янаев (вице-президент СССР). ГКЧП был поддержан практически всем кабинетом министров, который в этот же день собрался на своё заседание.
По сути, в «заговоре» участвовала вся команда Горбачева, за исключением его самого, то есть вся верхушка государственной власти СССР.
Ими было опубликовано следующее заявление:

«В целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса, политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии, которые угрожают жизни и безопасности граждан Советского Союза, суверенитету, территориальной целостности, свободе и независимости нашего Отечества.
Исходя из результатов всенародного референдума о сохранении СССР и руководствуясь жизненно важными интересами народов нашей страны, всех советских людей
Заявляем:
1. В соответствии со статьей 127 (3) Конституции СССР и статьей 2 Закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» и идя навстречу требованиям широких масс, и необходимости принятия самых решительных мер, обеспечения законности и порядка ввести чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР сроком на 6 месяцев с 4 часов по Московскому времени 19 августа 1991 года.
2. Установить, что на всей территории СССР безусловное верховенство имеют Конституция СССР и Законы СССР.
3. Для управления страной и эффективного осуществления режима чрезвычайного положения образовать государственный комитет по чрезвычайному положению СССР (ГКЧП СССР)».

Можно с уверенностью предположить, что граждане поняли следующее: или Горбачев свергнут, или руководит своей командой из-за кулис, не желая себя компрометировать. С Ельциным и его окружением или договорились, или арестовали. Так что ничего нового о положении в стране ГКЧП не сказал, а своём заявлении изложил ситуацию примерно так, как её представляло само население. И люди поехали на работу, по делам, а некоторые любопытствующие москвичи направились в центр города, куда уже входили танки и бронетранспортеры, расположившиеся около основных «политических центров» столицы.


К солдатам лезли с вопросами, но те отвечали, что стрелять они не будут, так как им приказали лишь прибыть и стоять. Особо настойчивым зевакам они показывали пустые рожки автоматов. В целом, царила обстановка возбуждения с лёгким любопытством, но по накалу страстей никак не соответствующая такому невиданному событию, как военный государственный переворот с введением в Первопрестольную боевых танков. Ощущения опасности от танков не исходило. Не было и враждебности граждан по отношению к военным.
Однако, все ожидали реакции Ельцина. К середине дня по телевидению показали знаменитое выступление Бориса Николаевича, который, стоя на танке, заклеймил «государственный переворот». Радио на нескольких волнах стало призывать людей к всеобщей политической забастовке. На эти призывы никто не обратил внимания – в Москве не бастовало ни одно предприятие. В сущности, не было озвучено, ради чего следовало остановить работу и каким образом это могло повлиять на военных. Исходя из такого положения вещей, многим 19 августа стало понятно, что тут что-то не так: если это и переворот, то очень странный. Мы про такие перевороты не читали. Недоумения добавила и пресс-конференция ГКЧП, где вице-президент Г. Янаев с носовым платочком в дрожащих руках промямлил о том, что он-де друг Горбачева и что тот вот-вот оправится от болезни (причем даже неизвестно какой) и вернется к исполнению обязанностей президента. М-да, серьезные путчисты так себя не ведут, а медицинскими справками о болезни президента запасаются заранее.

20 августа у Верховного Совета РСФСР («Белого дома») стали собираться толпы людей, строившие баррикады, которые имели в сущности скорее психологическое значение и серьезной помехи для войск не представили бы (кстати, и ставились они только на видных местах, как в январе в Вильнюсе). По самым максимальным оценкам на защиту парламента собрались до 70 тысяч человек. Как и в других точках Москвы, около «Белого дома» находились крупные военные силы с танками. Их командиры постоянно общались с Ельциным и с ГКЧП. Пресса затем назвала их «героями, перешедшими на сторону народа».
Вечером того же дня в Москве был объявлен комендантский час, но никто не обратил на него внимания и поддерживать не собирался. К тому же реальных возможностей для этого у военных не было, что было понятно многим.
В ночь на 21-е танковые части стали покидать столицу. В процессе вывода войск произошел трагический случай с гибелью 3-х молодых парней, которым позже было присвоено звание Героев России посмертно. Днём 21 августа Горбачев прибыл в Москву, а члены ГКЧП были арестованы.
Многие обозреватели того времени отмечают совершенно неожиданное, никак не мотивированное и никем не объясненное прекращение «путча», после которого началась бурная деятельность по реализации его «результатов». В ходе событий 19-21 августа настораживает следующее: если это был государственный переворот (неважно какими мотивами вызванный), то как объяснить странное поведение заговорщиков, явно обрекающее их на поражение?

А странностей, что называется, выше крыши:
— ГКЧП не отмежевался от Горбачева, кредит доверия к которому был исчерпан практически у всех политических сил в стране (многие люди прямо называли Горбачева предателем). Сказав «мы – люди Горбачева и будем продолжать его политику» заговорщики заведомо лишили себя поддержки народа. Это усугублялось тем, что личного авторитета и симпатий в обществе члены ГКЧП не имели и харизматическими лидерами быть не могли.
В этом плане газета «Россия» издевалась: «Да, всем нам очень крепко повезло, что среди восьми этих кислых физиономий не оказалось ни одной, которая, хотя бы с виду, внушала доверие».
Вообще, в истории это первый случай, когда переворот совершает хунта, явно не имеющая руководителя. Утверждения о том, что заговор был спонтанным и героическая идея родилась одновременно в нескольких головах, принять на веру довольно затруднительно.
— ГКЧП не привлек силы поддержки (часть КПСС, круги так называемой «патриотической» интеллигенции). Что касается авторитетных консервативных военачальников, таких как заместитель министра обороны В. Варенников или командующий Московским округом А. Макашов, то они не были востребованы в ходе «переворота». Например, Макашова все три дня не соединяли по телефону с министром обороны Язовым. Напротив, делалось как будто всё, чтобы путч не был принят всерьез и не приобрел силу.
— «Заговорщики» не выполнили элементарных тактических требований любого переворота: установление контроля над СМИ, связью и транспортом, быстрый арест политических противников и других активных действий, ведущих к успеху предприятия. Вместо этого – гротескные передвижения войск, бессмысленные пресс-конференции, постоянные заверения, что войска не предпримут никаких акций, а также фактическое поощрение враждебной заговору пропаганды.

В первые дни эйфории после «ликвидации путча» видный публицист и эксперт, входивший в круг советников Горбачева, А. Бовин сказал, перефразируя Вольтера («если бы Бога не было, то его следовало бы выдумать!»): «Если бы этого путча не было, его следовало бы выдумать!». Его патрон Горбачев также выразил удовлетворение: «Все завалы с нашего пути сметены!». В результате СССР оказался взорванным.
Более того, уже тогда предполагалось, что процесс распада должен теперь переместиться в Российскую федерацию. Один из виднейших идеологов тогдашних демократов-антисоветчиков Л. Баткин сказал: «На кого сейчас рассчитана формула о единой и неделимой России? На неграмотную массу?.. Я призываю вас вырабатывать решения, исходя из того, что сейчас, на августовской волне, у нас появился великий исторический шанс по-настоящему реформировать Россию».

Да, уж – воистину отреформировали так, что сегодня РФ превратилась в сырьевой придаток передовых экономик мира с вымирающим населением.
Лихорадочная политическая активность после августа характеризовалась тем, что все политики концентрировали внимание именно на путче и тщательно обходили социально-экономические проблемы. Никто даже не упоминал о вопросах, которые с дрожью в голосе, но всё же поставили члены ГКЧП. О реальной ситуации в стране вообще считалось неприличным говорить. Именно «путч» послужил поводом для ликвидации такой огромной структуры как Коммунистическая Партия Советского Союза (КПСС), являвшейся ядром, стержнем Советского государства.
Это являлось прямым результатом воздействия «путча» — спектакля на общественное сознание, своего рода наркоза, при котором удалось на достаточное время парализовать любую оппозицию и провести болезненную операцию по ликвидации Советского Союза.
Большинство исследователей эпохи позднего СССР утверждают, что глубокого кризиса в экономике тогда не было, а кризис был в головах правителей страны, подпитанный шкурными интересами. Кризис был, прежде всего, кризисом управления, кризисом кадров.
Смута в умах руководства начала появляться с приходом к власти Н. Хрущева. И появление на вершине власти такого серого партийного функционера как Горбачев было естественным, ибо сие стало итогом деградации замкнутой касты, результатом «отрицательного отбора» управленческих кадров, когда для своего сохранения власть подбирала себе сотрудников интеллектуально более убогих, чем начальники. Потом сотрудник сам становился начальником, подыскивая себе подчиненных, умом и прытью не блиставших на фоне его самого. Говорят, «реформаторский бум», наступивший после 1991 г., был революцией людей второго и третьего эшелона в руководстве. А как они и их чада руководят Россией в настоящее время, пусть каждый решит для себя сам.
Наконец, сегодня можно предположить невероятное, что за действиями Горбачева и Ельцина стояли некие силы, центр которых находился за пределами нашей страны. И это вполне рабочая версия, поскольку хозяева Запада всегда «неровно дышали» по отношению к России. Зачем им был нужен мощный конкурент. Эти силы, начав игру, итогом видели то, что и случилось – распад СССР.
Поведение Ельцина можно было легко прогнозировать, зная его личную ненависть к Михаилу Сергеевичу и неуемную жажду власти. Впервые смотрины Ельцина на Западе состоялись в ходе его поездки в США 9 — 17 сентября 1989 г, где он встречался с деловой и политической элитой этой супердержавы, а также имел, как бы случайный, разговор в течение 12 минут с президентом Бушем.

Ельцин произвёл яркое впечатление на американскую публику. Университетские аудитории во время его лекций были переполнены. По контрасту с застегнутыми на все пуговицы советскими руководителями, он вёл себя нарочито расковано, всем своим поведением стараясь подчеркнуть, что он другой. СМИ смаковали подробности его нестандартного поведения и неожиданных высказываний. Он выступал эмоционально, не оглядываясь на авторитеты. Говорил об углубляющемся кризисе в Советском Союзе, о том, что 48 миллионов советских людей живут ниже уровня бедности, о том, что коммунизм — это утопия. Его восторженные отзывы об Америке в газетах появлялись под заголовком «Ваши трущобы нам кажутся мечтой».
Впервые представитель высшего советского руководства, член ЦК КПСС, член Верховного Совета СССР мог позволить себе подобные заявления. В отношении Прибалтийских республик Ельцин сказал, что Верховному Совету СССР следует внести ясность в вопрос о законности возможного выхода их из состава Советского Союза. Такого рода заявления не могли не заинтересовать заокеанских доброхотов и ревнителей демократии. И они не прогадали…
Что касается дня сегодняшнего, то возведение Ельцин-центров в Екатеринбурге и Москве говорит о том, что правящий класс России не забыл того, кому он обязан своим статусом и свято чтит его память. А вот учтёт ли он уроки прошлого — покажет время. Впрочем, уже «озаботился»: 11 августа министр обороны С. Шойгу на Всероссийском молодежном образовательном форуме «Территория смыслов» заявил: «Наиболее страшной для России является не внешняя, а «внутренняя угроза», связанная с попытками разложить общество изнутри, и если ей не противостоять, в стране может повториться сценарий Ливии и Югославии (странно, а почему Шойгу не вспомнил опыт СССР. – авт.). Это разложение, по его словам, касается молодежи, но не только её и «идёт незаметно». Эти страны были: «разложены изнутри, потому что шаг за шагом, постепенно, постепенно, постепенно шло внедрение в головы того, что у нас нет того, чем мы можем гордиться», — подытожил министр.

Весьма странное заявление, особенно на фоне не столь давно сказанных слов президента Путина о том, что в СССР, кроме калош для Африки, ничего путного не производилось.
Однако, нам есть чем гордиться сегодня, поскольку 24 богатейших бизнесмена РФ за 7 месяцев 2021 года разбогатели суммарно на 43,9 миллиарда долларов, — подсчитало агентство Bloomberg. В общей сложности они владеют активами на сумму 372,93 млрд. долларов, или 27,194 триллиона рублей по текущему курсу. Это больше, чем держит на рублевых счетах в российских банках всё население страны — 25,667 трлн. рублей, — по данным ЦБ РФ на 1 июля. И как население может разложиться изнутри, если владеет таким богатством. Богатство принято приумножать, будучи в здравом уме и твердой памяти…

Игорь Андреев