В законодательстве Китая большое событие: с 1 января вступил в силу первый в истории КНР Гражданский Кодекс. Это, казалось бы, обыденное явление в жизни любого правового государства вызвало весьма значительный резонанс не только внутри китайского сообщества, но и во многих странах мира. А связан этот резонанс с продолжающейся цифровизацией китайского общества, по темпам и масштабам которого многие эксперты делают весьма убедительный вывод: в Китае кто-то проводит глобальный эксперимент по созданию всемирного цифрового «концлагеря». И пока он проходит успешно.

Система социального кредита

Эксперты полагают, что самым спорным в Гражданском Кодексе КНР является понятие «Система социального кредита»(ССК). О ней уже давно писали и говорили многие люди, усматривающие в действиях китайских властей стремление ввести диктатуру, основанную на тотальной слежке за своими гражданами. Предполагалось, что система глобального контроля за гражданами КНР автоматически оценивает поведение всех жителей страны в баллах и определяет социальный статус каждого, возможности и перспективы, исходя из его бытового поведения, законопослушности, соблюдения моральных приоритетов общества и других характеристик. Китайские власти и ранее не скрывали такую деятельность, называли её экспериментом, попыткой отсечь от проникновения в органы управления лиц, по своему развитию не способных быть управленцами.
Есть мнение, что Гражданский Кодекс КНР узаконивает «Систему социального кредита». Под этим термином понимается некий кредит доверия государства гражданину, но этот кредит гражданин ещё должен заработать.

Как действует «Система социального кредита» и какие последствия она может принести не только Китаю, но и всей планете?
1. Граждане получают некоторую сумму социальных баллов, которые могут увеличиваться или уменьшаться. Плюсовые баллы начисляются, к примеру, за участие в благотворительности, помощь бедным, поддержку правительства в социальных сетях, хорошую кредитную историю и тому подобное.
Минусовать баллы могут за нарушение ПДД, участие в митингах протеста против властей, невозврат или просрочку кредитов, распространение фейков в соцсетях, отсутствие заботы о членах семьи, тунеядство и так далее.
Высокий рейтинг открывает доступ ко многим социальным благам — приоритет в образовании или поступлении на престижную работу, сниженным ценам на общественный транспорт или аренду легковых автомобилей, внеочередное или ускоренное получение номеров на личный транспорт (это большая проблема в КНР), льготные кредиты, продвижение по службе и т.п.
Антирейтинг предусматривает отказ в выдаче лицензий, разрешений на бизнес, исключает получение высшего образования, усложняет кредитование, ограничивает выезд за границу и прочее.
О «низкорейтинговых» гражданах будут проинформированы друзья, знакомые, родственники.
Для членов Коммунистической партии Китая вводится повышающий коэффициент.
ССК действует на основе глобальной информатизации социальных и экономических процессов, электронных удостоверений личности и электронных партбилетов, интегрированных в единую цифровую сеть.
2. Некоторые эксперты полагают, что введение «Системы Социального Кредита» означает, что Компартия Китая приступила к формированию «нового человека», без которого в соответствии с теорией Маркса-Ленина-Мао невозможно построить коммунистического общества.

3. В КНР успешно побеждают бедность, столь присущую большинству развитых и неразвитых стран. Так, в декабре 2020 года объявили, что в стране покончено с бедностью. Средний уровень доходов в последних округах, где победили бедность, составил 11 487 юаней при национальной черте бедности в 4 000 юаней. Это означает, что в КНР коммунистическая партия приступила к завершению строительства «общества среднего достатка» — аналог советского «развитого социализма».
Следующей целью КПК является построение к 2049 году «китайской мечты» или «общества Великого единения» — синоним коммунистического общества с китайской спецификой.
Как видим, китайское руководство для построения счастливого общества использует и старые, проверенные временем механизмы (плановая экономика, политическое регулирование экономических процессов), так и новые инструменты (цифровизация всех сфер жизни).

Однако не все эксперты по Китаю согласны с тем, что «Система социального кредита» уже действует в КНР и что она имеет опасность для свобод граждан. Так, например, известный китаевед Николай Вавилов сурово пишет:
«Отравленный новогодними парами алкоголя мозг некоторых редакторов тг-каналов в последнее время неистово генерирует околокитайский бред, в частности об узаконивании «Системы социального кредита» в рамках вступившего 1 января в силу нового Гражданского кодекса КНР, который создает «нового человека коммунистического типа, воспетого Мао». На 188 страницах нового кодекса нет даже упоминания системы социального кредита. Изучайте, и берегите здоровье (моё тоже). Единственная статья нового ГК, в котором фигурирует «кредитная оценка» — Статья 1029 Главы 5 «Права чести и достоинства», в соответствии с которой гражданский субъект имеет право запрашивать и исправлять (и удалять) кредитные оценки. Статья 1030 формулирует отношения гражданских субъектов с органами кредитных оценок. Речи о характере влияния и правах государства и уполномоченных рейтинговых агентств не ведётся, хотя вышеуказанные статьи и дают юридическую основу для уже утвержденной Госсоветом программе создания Системы социального кредита».
Таким образом, Вавилов вовсе не отрицает введенную в КНР «Систему социального кредита», а лишь расставляет правовые акценты – в каких законах об этом идёт речь.

Зашифрованный Интернет

Китайская пресса сообщает, что в стране происходит переворот в коммуникационных технологиях: запущена первая в мире сеть с использованием квантовой криптографии, которую невозможно взломать извне. С учётом ведущихся в России дискуссий о том, когда именно американцы нанесут удар по основным компьютерным системам жизнедеятельности России, полностью зависимых от импортного программного обеспечения, защитные меры руководства КНР, по защите суверенного Интернета, очень даже своевременные и мудрые.
Китаевед Николай Вавилов сообщает, что в состав сети квантовой связи входит спутник, две наземные станции и более 700 оптоволоконных линий. На настоящий момент услуги передачи данных по этой сети, охватывающей города Пекин, Цзинань, Хэфэй и Шанхай, доступны для более 150 организаций. Протяженность линии новой зашифрованной связи Пекин-Цзинань-Хэфэй-Шанхай превышает 2 000 км. Общая протяженность всей сети уже составляет 4 600 км.

Преимущество квантовой сети связи, по сравнению с обычной сетью передачи данных, заключается в её защищенности. Китай готов использовать новые линии связи не только для обеспечения государственного управления, но в скором времени и для коммерческого использования. «Квантовая связь найдет широкое применение в сфере финансов, политики, национальной обороны и т.д. Вполне возможно, что в будущем сформируется производственная цепочка и квантовый Интернет, считает автор Пань Цзяньвэй в издании «Синьхуа».
Что мы видим в России в части защиты суверенного Интернета? Например, в прошедшие выходные ТГ-канал «Т34» писал:
«В последний день старого года Русская служба BBC выпустила расследование про руководство Центра спецназначения по обеспечению безопасности движения МВД, которое три года использовало чаты в WhatsApp для пересылки секретных данных маршрутов движения первых лиц России. Через WhatsApp заполнялись маршрутные таблицы, утверждались составы смен и постов.

WhatsApp используют передовые группы, организующие выезды руководства страны в регионы, протокольные службы, координирующие мероприятия с участием первых лиц, рабочие и экспертные группы в аппарате правительства и Кремле для обмена документами, в том числе ДСП, водители и так далее. Коммуникация нескольких вице-премьеров со своими секретариатами идёт почти полностью через WhatsApp.
У топ-менеджеров нескольких десятков крупнейших компаний страны есть общий чат в WhatsApp, где они обсуждают корпоративные проблемы, деловой климат и политику. В регионах WhatsApp — чуть ли не главный медиум отправления власти. Муниципальные советы и мировые суды, губернаторы и их пресс-секретари и заместители, местная бизнес-элита — все используют WhatsApp.

Никого, разумеется, не волнует, что WhatsApp принадлежит американской корпорации Facebook, а в программном коде сервиса неоднократно находили уязвимости, которые привели к взлому смартфона главы Amazon. Страшно представить, сколько единиц информации, ждущих оперативной разработки, найдётся на серверах Facebook».

Цифровой юань и экология

Пока одни страны рассуждают о пользе или вреде для экономики криптовалюты, правительство КНР активно вводит цифровой юань в обычный оборот. Так, 100 000 жителей технологического мегаполиса Шэньчжэня принимают участие в массовом тестировании цифрового юаня в 10 000 ресторанах и магазинах этого города. Причём все расчёты в цифровом юане можно делать без интернет-соединения. Николай Вавилов оптимистично полагает, что в течение 2021 года цифровая валюта охватит значительную часть населения страны.

Экономика тесно связана с экологией. Всем известно, что крупнейшие державы мира последние десятилетия стремились вывести со своей территории технологически «грязные» производства, а Китай наоборот широко распахивал для них свои двери. Однако вскоре Китай перенял передовые технологии и начал наводить порядок в вопросах экологии. Так, с 1 января 2021 года правительство Китая ввело запрет на ввоз твёрдых бытовых отходов из-за рубежа, кроме стального лома. К 2016 году Китай ввозил более половины мусора всей планеты. Как пишет Lenta.ru, практика, с одной стороны, способствовала стремительному экономическому росту страны, обеспечивая её предприятия сырьем, а с другой — била по экологии, поскольку не все предприятия занимались переработкой и утилизацией добросовестно. Запрет на ввоз ТБО стал неприятной новостью для основных экспортеров отходов в Китай — США и Великобритании (https://t.me/shuohuaxia/2026).

Вероятно, в рамках этой статьи не стоит рассуждать о вреде или пользе цифровой экономики и её отдельных элементах (валюта, связь, биржи и прочее). По быстрому продвижению китайского общества в мир сплошной цифровизации мы видим те тенденции в экономике, которые уже сегодня являются доминирующими.
А что же Россия: она догоняет или стоит на месте? В нашей стране в 2020 году была принята Национальная Программа «Цифровая экономика», которая является лишь бледным отражением китайского прыжка в цифровой мир. Пока мы обсуждаем переход экономики на цифровые рельсы и туго думаем о том, как же это сделать – Китай демонстрирует невероятные темпы роста цифровых услуг и технологий. Страна, армия которой ещё буквально двадцать лет назад была обута в «кунфуйки», сегодня ставит перед собой глобальные задачи и быстро их реализует. Выход в Космос, полёт искусственного спутника на Луну, переход городского транспорта на электромобили, новые технологии в связи, экологически чистая промышленность, потрясающие достижения в борьбе с бедностью населения – всё это демонстрация умелого планирования и грамотного целеполагания, устремлённого движения к поставленным целям.

Согласно принятым партийным документам, к 2030 году Китай должен стать державой № 1 по экономическому развитию и можно не сомневаться в том, что Коммунистическая партия Китая достигнет этого. Опять-таки, сравнивая работу высших институтов власти Китая с российской, можно лишь с горечью отметить, что у нас нет ни чёткой идеологии, ориентированной на дальние задачи, ни стратегии, как этого достичь. Китай взял всё лучшее, что было достигнуто Советским Союзом в области стратегического планирования и научного управления, и применил это. В свою очередь, в России, под руководством западных спецслужб, сделали всё ровно наоборот – развинтили цельный механизм единой экономики и так его и оставили.

Бурное развитие цифровых технологий в Китае позволяют отнести это явление к уникальным событиям современности. Хотя, возможно, ценой уникальных побед КНР будет фактически цифровой концлагерь, тотальный контроль и внезаконное преследование инакомыслящих. К этому и стремятся авторы идеи об идеальном цифровом мире? Или глобальное нарушение прав граждан и лишение их базовых свобод будет просто логичным следствием «цифрового рая»?

Владимир Хмелев