Современная Россия заново открывает для себя Сталина, а как же быть с его учителем и соратником — Лениным? 22 апреля исполняется 150 лет со дня рождения основателя первого в мире социалистического государства — СССР. В советскую эпоху Ленина боготворили, сделав из него икону. Затем — накануне и после распада Советского Союза — объявили кровожадным вселенским преступником и палачом русского народа.


С одной стороны, он являлся твёрдым государственником, а с другой – пламенным революционером, разрушителем общественного уклада. Одни называли Ленина «самым человечным человеком» – как поэт Владимир Маяковский, другие – безжалостным диктатором, как эмигрантский историк Георгий Вернадский.
Так кто же он – Ленин?

«Должность честных вождей народа нечеловечески трудна…»
Максим Горький

Возглавив Россию в тяжелейшее время, Ленин, по сути, стал творцом новой России, новых социальных законов и отношений, новых чувств, новых идей и новых людей. Личность Владимира Ильича многогранна: мыслитель-гуманист, выдающийся политик мирового масштаба, футуролог-романтик, и в то же время, жёсткий и последовательный менеджер, вождь народа. Но, прежде всего – гениальный инициатор движения России к мощи и расцвету.
Сегодня, существенной опасностью, внедряемой в общественное сознание либерал-рыночниками и консерваторами монархического толка, является парадигма того, что ненавидеть стали даже не столько Ленина-политика, сколько ленинский тип мышления и мировоззрения. А ведь, прежде всего, Ленин — мыслитель, конструктор будущего, то есть творец-технолог, мастер.

Он создавал прочные мыслительные конструкции и, потому был свободен от доктринерства. Анализируя в уме свои модели, он так быстро «проигрывал» множество вероятных ситуаций, что мог точно нащупать грань возможного и допустимого. Он не влюблялся в свои идеи и доводил сканирование реальности до отыскания всех скрытых ресурсов. Поэтому главные решения Ленина были, по-своему, не стандартными и поначалу вызывали сопротивление партийной верхушки РСДРП (б), но неизменно находили поддержку снизу: «Апрельские тезисы», Брестский мир, решение о введении НЭПа (глас народа – глас Божий?).

Итальянский философ и политический деятель, основатель коммунистической партии Италии Антонио Грамши в своих «Тюремных тетрадях» писал: «Активный политик — это созидатель, человек, побуждающий к действию, но он не создает из ничего, не вращается в туманной пустоте своих желаний и мечтаний. Он исходит из реальной действительности. Возможно ли, — восклицает Грамши, — чтобы „формально“ новое мировоззрение вступало в мир в ином одеянии, чем грубое и непритязательное платье плебея? И все-таки историку, вооруженному всей необходимой перспективой, удается понять и установить, что первые камни нового мира, пусть ещё грубые и неотесанные, прекраснее заката агонизирующего мира и его лебединых песен».

Вспомним, что во всех слоях российского общества начала 20 века витало мнение о том, что институт русской монархии себя изжил и является препятствием, тормозом в развитии страны и государства, а вот проект о том, куда и как двигаться дальше — порождал ожесточенные споры. Не вызывает сомнения, что именно Ленин сделал главную работу по созданию и продвижению методологической матрицы русского коммунизма (строительство социализма в отдельно взятой стране). Очевидно и то, что без того культурного контекста, в котором выросли будущие большевики, и без того конфликтного жизненного опыта, который стал механизмом отбора людей, собравшихся в этой общности — методологические разработки Ленина не были бы восприняты, доработаны и внедрены в повседневную практику мысли, слова и дела массового политического движения.

Ленин умел работать с неопределенностью, препарируя и взвешивая риски. Его предвидения сбылись с высокой точностью. В отличие от Маркса, который допускал возможность победы коммунистической революции только во всемирном масштабе. И дело тут не в особо мощной интуиции (на неё особо упирают противники Ленина, анализируя его деятельность как политика), а в методе работы и в типе мыслительных моделей. Исходя из трезвой оценки динамики настоящего, он «проектировал» будущее и в моменты острой нестабильности подталкивал события в нужный коридор (например, решение о заключении Брестского мира, когда ленинская точка зрения в среде его «гвардии» победила с перевесом всего в один голос. И это был его голос). В овладении этим интеллектуальным арсеналом он обогнал время почти на целый век.
Так, в анализе развития общественных процессов после Февраля 1917 г., он учитывал тот факт, что силы, пришедшие к власти в результате революции, если их не свергают достаточно быстро, успевают произвести перераспределение собственности, кадровые перестановки и обновление власти. В результате новая власть получает кредит доверия и уже через короткий промежуток времени контратака с ходу оказывается невозможной. Исходя из этого, Ленин точно определил тот короткий временной промежуток (сегодня – рано, а послезавтра будет поздно), когда можно было сбросить буржуазное правительство без больших жертв.

Это надо было сделать на волне самой Февральской революции, пока не сложился новый государственный порядок, пока всё было на распутье и люди находились в ситуации выбора, но когда уже угасли надежды на то, что Февраль ответит на чаяния подавляющего большинства — крестьян, настроения которых тогда метко выразил поэт Александр Блок: «Почему дырявят древний собор? Потому что 100 лет назад здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой. Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? Потому что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа. Почему валят столетние парки? Потому что 100 лет назад под их развесистыми липами и кленами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему – мошной, а дураку – образованностью». Блок сам происходил из помещичьей среды и знал, о чём говорил. В этом смысле Октябрьская революция была тесно связана с Февральской и стала шедевром революционной мысли.
И эти расчеты делались в тот период, когда кадеты, социалистические конкуренты большевиков (меньшевики и эсеры), а также иностранцы были уверены, что красные не продержатся дольше нескольких недель. М.М. Пришвин, современник событий и проницательный наблюдатель, записал в дневнике 15 июня 1917 года о «марксистах, социалистах и пролетариях»: «Мне вас жаль, потому что в самое короткое время вы будете опрокинуты, и след вашего исчезновения не будет светиться огнем трагедии… И я говорю вам последнее слово, и вы это теперь сами должны чувствовать: дни ваши сочтены».

Его слова подтверждают и размышления Блока: «Что же вы думали? Что революция – идиллия. Что творчество ничего не разрушает на своем пути? Что народ – паинька? Что сотни обыкновенных жуликов, провокаторов, черносотенцев, людей, любящих погреть руки, не постараются ухватить то, что плохо лежит? (как созвучно с буржуазной контрреволюцией 1991—1993 гг. в России, когда общенародное достояние было «прихватизировано» горсткой людей. — авт.). И, наконец, что так «бескровно» и «безболезненно» разрешится вековая распря между «черной» и «белой» костью, между «образованными» и «необразованными», между интеллигенцией и народом. Русской интеллигенции – точно медведь на ухо наступил: мелкие страхи, мелкие словечки. Не стыдно ли издеваться над безграмотностью каких-нибудь объявлений и писем, которые писаны доброй, но неуклюжей рукой? Не стыдно ли прекрасное слово «товарищ» произносить в кавычках? Это всякий лавочник умеет. Этим можно только озлобить человека и разбудить в нём зверя…».

К сожалению, и сегодня некоторые представители «творческой интеллигенции» в своих мыслях и действиях недалеко ушли от своих вековых предшественников.
Важнейшее качество Ленина — умение достоверно и хладнокровно увидеть политический расклад, то есть расстановку и движение всех главных общественных сил, то есть умение взглянуть в глаза реальности и объяснить её, не пытаясь никого обмануть. Владимир Ильич выработал особый тип текстов — ясных и с точной мерой, без всяких «идолов», возвеличиваемых чувствами, которые читать приятно, но пользы для дела мало пригодных.

Тогда, в начале 20 века, ловушка или порочный круг заключались в том, что России приходилось одновременно догонять капитализм и убегать от капитализма. Была необходима индустриализация и модернизация страны. Поэтому сама идея революции союза рабочих и крестьян ради предотвращения капитализма казалась абсолютно еретической. А когда Ленин в «Апрельских тезисах» провозгласил и принятие государственности, вытекающей из идеи этого союза (Советское государство), в «культурном слое» — это вызвало шок. «Бред сумасшедшего!» — воскликнул отец русской социал-демократии Г.В. Плеханов.

Мировоззрение русской интеллигенции первых десятилетий 20 века, этаких властителей дум и инженеров человеческих душ, правдиво отобразил наш виднейший историк В.О. Ключевский: «…так гордый русский интеллигент очутился в неловком положении: то, что знал он, оказалось ненужным, а то, что было нужно, того он не знал. Он знал возвышенную легенду о нравственном падении мира и о преображении Москвы в Третий Рим, а нужны были знания артиллерийские, фортификационные, горнозаводские, медицинские, чтобы спасти Третий Рим от павшего мира. Он мог по пальцам пересчитать все ереси римские, люторские или армянские, а вопиющих домашних пороков не знал или притворялся не замечающим… Образованный русский человек знал русскую действительность как она есть, но не догадывался, что ей нужно и что ему делать…».

Урок Ленина заключается в том, что он проник в суть России как цивилизации, в смысл крестьянской мечты, преодолев давление господствующих понятий и теорий. Это было сложнейшей задачей и потому, что в начале XX века марксизм в России стал больше, чем теорией или даже учением: он стал формой общественного сознания в культурном слое. Поэтому Ленин, как политик, мог действовать только в рамках «языка марксизма». И он совершил почти невозможное: в своей мысли и в своей политической стратегии он следовал требованиям реальной жизни, презирая свои вчерашние догмы. Но делал это, не перегибая палку в расшатывании мышления своих соратников.

Кстати, его верный последователь Сталин придерживался той же линии, и, став бесспорным вождем советского народа, постоянно призывал к переосмыслению теории, без которой: «Нам смерть!». И был прав, учитывая опыт распада СССР.
Приходя шаг за шагом к пониманию сути крестьянской России, создавая «русский большевизм» и принимая противоречащие марксизму стратегические решения, Ленин сумел выполнить свою политическую задачу, не входя в конфликт с общественным сознанием. Ему постоянно приходилось принижать оригинальность своих тезисов, прикрываться Марксом, пролетариатом, мелкой буржуазией. Он всегда поначалу встречал сопротивление почти всей верхушки партии, но умел убедить товарищей, обращаясь к здравому смыслу. Но и партия сформировалась из тех, кто умел сочетать «верность марксизму» со здравым смыслом, а остальные откалывались — Плеханов, меньшевики, Бунд, троцкисты.

В тот момент было очень трудно отказаться от картины истории человечества, которая была внедрена в сознание российской интеллигенции системой образования. А в среде левой интеллигенции эта картина была ещё усилена философией Гегеля и марксизмом. Это — евроцентризм, представление о том, что якобы существует некая «столбовая дорога цивилизации» с правильной сменой этапов, формаций.
Признать, что Россия — самобытная цивилизация, что она может нарушить «правильный» ход истории, было для европейски образованного марксиста очень трудным шагом. Это значило внутренне признать правоту славянофилов, которые в среде социал-демократов выглядели архаическими реакционерами. Уже сказать, как Ленин, что «Лев Толстой — зеркало русской революции», было страшной ересью. При этом надо было не стать диссидентом, изгоем в среде социал-демократов.

Ленин нашел такой язык и такую логику, что стал не пророком-изгоем, каких немало в эпохи кризиса, а создателем и вождем набирающего силу массового движения. Не вступая в конфликт с марксизмом, он преобразовал его в учение, дающее ключ к пониманию процессов в незападных обществах. Таким образом, он не просто понял чаяния крестьянства и молодого незападного рабочего класса, но и дал им язык, облёк в сильную теорию.
Ленин делал ошибки, но они у него были плодотворными, потому что, проверяя свои выводы реальностью, он отказывался от своих прежних выводов, как это и делает нормальный ученый. В 1899 г. молодой Ленин пишет ортодоксально марксистскую книгу «Развитие капитализма в России». В ней он говорит о неизбежности распада общины, об исчезновении крестьянства с его разделением на буржуазию и пролетариат, и о буржуазно-демократическом характере назревающей русской революции.

Опыт крестьянских волнений с 1902 г., революция 1905—1907 гг. и первые шаги реформы Столыпина приводят его к принципиально новому видению: крестьянство не просто не распалось и даже не просто сохранилось как «класс в себе», но и выступает как носитель большого революционного потенциала. Программный стержень мировоззрения крестьянства – это предотвращение раскрестьянивания, которое означает импортируемый с Запада капитализм. После этих событий Ленин отказывается от главных тезисов своей книги 1899 года и признает, что народники верно определили конечный идеал и устремление 85% населения России, а значит, и грядущей русской революции.
Это новое понимание и сделало Ленина её вождем .
Ленин убедительно показал, что капитализм в России складывается периферийный, он несёт стране не прогресс, а одичание (согласитесь, довольно затруднительно сейчас назвать те процессы строительства «рыночной экономики» в РФ восхождением к вершинам человеческой мысли и деятельности). Поэтому возможен союз рабочего класса и крестьянства.

Революция, которую осуществит этот союз, будет не предсказанная Марксом пролетарская революция, устраняющая исчерпавший свою прогрессивную потенцию капитализм, а революция иного типа — предотвращающая установление в стране периферийного капитализма. Выдвижение этой программы означало полный разрыв с ортодоксальными марксистами (меньшевиками). Потому-то меньшевики и оказались в союзе с буржуазными либералами и даже участвовали в Гражданской войне, в основном на стороне белых.
В своей теории революции Ленин сразу вышел на важнейшие общие закономерности, отвечающие на критические вопросы многих стран и целых цивилизаций. Это те страны, которые переживали кризис модернизации, находясь на периферии капиталистической системы. В идейном плане ленинизм означал начало современного национально-освободительного движения и крушения колониальной системы.
Марксизм-ленинизм, который дорабатывался согласно особенностям каждой культуры, на целый век задал траекторию для общественной и политической мысли и практики в странах, где живет большинство населения Земли. И это влияние вовсе не исчезает с поражением советского проекта в России, оно лишь входит в новую стадию развития. Череда революций, начатых в России, продолжается, пусть и в новых формах. Революция и у нас не закончилась, так как приглушенные на время проблемы встали снова.

Ведь сегодня Россию опять загоняют в ту же историческую ловушку. Нас снова доит и истощает мировой капитал. И вновь, как в начале 20 века, к «народному хозяйству» присосался интернациональный преступный синдикат (ФРС США, МВФ, ВТО) создающий параллельную государству теневую власть.
Ленин выдвинул и частью разработал ряд фундаментальных концепций, которые задали стратегию советской революции и первого этапа строительства, а также мирового национально-освободительного и левого движения. Здесь отметим лишь те, которые советская история как-то оставила в тени.

1. Ленин добился «права русских на самоопределение» в революции, то есть на автономию от главных догм марксизма. Это обеспечило поддержку или нейтралитет мировой социал-демократии.
2. Создавая Коминтерн, Ленин поднял проблему «несоизмеримости России и Запада», проблему взаимного «перевода» понятий обществоведения этих двух цивилизаций. Эта проблема осталась неразработанной, но мы почувствовали, как нам не хватало в 80-90-е годы хотя бы основных её положений! Да и сейчас не хватает.
3. Ленин поднял и успешно решил проблему выхода из революции, то есть её обуздания. Здесь следует особо подчеркнуть, что подавляющее большинство граждан, ставших жертвами революции (более 9/10), погибли не от «красной» или «белой» пули, а от хаоса, от слома жизнеустройства и, прежде всего, от слома государства и хозяйства в ходе 1-й Мировой войны.
4. Ленин предложил способ «пересобрать» русский народ после катастрофы революции, а затем и вновь собрать земли «Империи» на новой основе — как СССР. Способ этот был настолько эффективным и новаторским, что приводит современных специалистов по этнологии в восхищение.

Подытоживая, необходимо сказать и о том, что не удалось сделать Ленину. Он предвидел (как позже Сталин), что по мере развития советского общества в нём будет возрождаться сословность («бюрократия») и сословные притязания элиты создадут опасность для общественного строя. Так оно и произошло в 1991 г. Никаких принципиальных идей о том, как этому можно противодействовать Ленин не выдвинул. Не выдвинуто их и до сих пор и угроза России со стороны «элиты» нарастает.
Ленин преувеличивал устойчивость мировоззрения трудящихся и рациональность общественного сознания, его детерминированность социальными отношениями. Он не придал адекватного значения тому культурному кризису, который должен был сопровождать индустриализацию и быструю смену образа жизни большинства населения. Этот кризис свёл на нет тот общинный крестьянский коммунизм, который скреплял мировоззренческую матрицу советского строя. Требовалась смена языка и логики легитимации социального порядка СССР, но эта задача даже не была поставлена в проекте Ленина. К ней не готовилось ни государство, ни общество. Поэтому кризиса 70-80-х годов Советский Союз не пережил.

Наконец, Ленин, разрешив срочную задачу сборки СССР, не учел тех процессов в национальном самосознании народов СССР, которым способствовало огосударствление этносов и формирование местной этнической интеллигенции и бюрократии. В период сталинизма возникавшие при этом проблемы разрешались административными и чрезвычайными способами, а с конца 50-х годов контроль за их развитием был утрачен. Эта важная для многонациональной страны проблема в проекте Ленина не была даже названа, надежды возлагались на консолидирующую силу социальных отношений.
В целом, учение Ленина не изложено последовательно в каком-то большом труде, подобном «Капиталу». Оно выражено в массе работ, решений, реплик и выступлений, связанных с практическими вопросами злободневной политики. Это сильно затруднило освоение ленинского наследия. Ведь в советском обществоведении (в нынешнем российском обществознании об этом даже не заикаются по вполне понятным причинам) основное внимание придавалось политической и идеологической стороне работ Ленина. Тогда как для последующих поколений наибольшее значение имела и имеет методологическая сторона его трудов и практических решений, которой почти не уделялось внимания. Проводимые в рамках философии исследования были малодоступны для широких кругов общественности. Так что работы на этом поприще — непочатый край.

И в заключение, одна цитата из мыслей Владимира Ильича Ленина: «Куда ни кинь, на каждом шагу встречаешь задачи, которые человечество вполне в состоянии разрешить немедленно. Мешает капитализм. Он накопил груды богатства и — сделал людей рабами этого богатства. Он разрешил сложнейшие вопросы техники и застопорил проведение в жизнь технические улучшения из-за нищеты и темноты миллионов населения, из-за тупой скаредности горстки миллионеров»…

Игорь Андреев,
г. Партизанск