Уважаемая редакция! С большим чувством удовлетворения обратил внимание на то, что вы стали публиковать больше материалов о здоровье. Это актуально для большинства людей. Недавно я наткнулся на любопытное исследование Валерия Туева и Сергея Курапова о причинах долголетия. Рекомендую напечатать выдержки из их исследования. Думаю, что многие читатели прочтут их с большим интересом.

В СССР на протяжении многих десятилетий проводились работы по изучению психологических особенностей долгожителей. Эти исследования заслуживают самого пристального внимания, так как информация была получена от лиц, достаточно психически и соматически здоровых. Большинство опрашиваемых 90-летних (и старше!) легко вступали в контакт, охотно сообщали сведения о себе и с готовностью выполняли весь комплекс программы обследования.
Многие из обследованных долгожителей считают себя здоровыми, своё самочувствие оценивают как вполне удовлетворительное и не обнаруживают в этой связи признаков озабоченности, хотя те или иные заболевания имелись почти у всех старых людей. Более чем в половине случаев исследователи отмечали у долгожителей легко обозначенную конституционную гипертимию (повышенное настроение), которая создавала общий повышенный эмоциональный фон и повышала личный тонус. Для стариков было характерно чувство юмора. Вспомним поговорки: «Сердитый человек рано стареет», «Злясь — стареют, смеясь — молодеют». Исследования подтвердили, что оптимизм и веселость повышают в организме число иммунных клеток.

Психологическое здоровье, характерное для группы долгожителей, проявляется:
1) в эмоциональной стабильности;
2) в доброжелательном отношении к окружающим, общительности, хорошей приспособляемости к своей микросреде, в широких социальных связях и в самом характере этих связей. Им присущ довольно широкий круг интересов, включая литературу, радио, телевидение. У них нет чувства одиночества, вырванности из социальной среды. В Абхазии успех человека в жизни определяется количеством дружественных ему людей в собственном доме, в роду и в обществе;
3) в высокой степени адекватности самовосприятия и внутренней неконфликтности, отсутствии раздражительности, недовольства, низком уровне личностной тревоги, и, как следствие, в низком уровне ситуационной тревоги;
4) в темпераменте – они, скорее сангвиники, экстраверты, их переживания носят более поверхностный характер, чем у обычных людей;
5) в психологической гибкости: они сравнительно легко приспосабливаются к изменениям жизненных обстоятельств и устойчивы к стрессам, не склонны к конфликтам и сутяжничеству, обладают низким уровнем притязаний.

Почти все долгожители сохранили в значительной степени активный образ жизни, выполняли посильную домашнюю работу и т.п. Здесь следует отметить всеобщее трудолюбие долгожителей. Около половины всех опрошенных стариков считают, что их труд в течение жизни был достаточно тяжел в физическом отношении и «интенсивен» по степени напряжения. Некоторые исследователи склонны даже из всех признаков именно удовлетворенность работой считать важнейшей предпосылкой долголетия.
Изучая воспоминания долгожителей, мы увидели, что они полностью отдаются своему делу, «растворяются» в нём, испытывая при этом эйфорические состояния. В том, чем они занимаются, они находят ощущение абсолютной полноты жизни. Сейчас возникли новые направления науки — психонейроиммунология и психонейроэндокринология. Представители этих отраслей исследования показали, что настроения и чувства человека «доводятся» до самой последней клеточки организма.
Важный вопрос — творчество и долголетие. Современная психология во многом подтверждает это положение. Психологи неоднократно устанавливали связь личности и заболевания. Общепринято, что существует два типа людей, склонных к заболеванию раком или ишемической болезнью сердца (ИБС) и отличающихся друг от друга специфическим личностным рисунком. Единственное, что их роднит — неустойчивость перед стрессом, предрасположенность к краху, сильная эмоциональная реакция на всевозможные волнующие факторы. Рак угрожает тем, кто, испытывая сильные чувства, редко показывает их, давит переживания внутри себя, одновременно поддаваясь ощущению страха, беспомощности, безнадежности. ИБС же подстерегает тех, кто, наоборот, реагирует на стресс открыто, бурно, но, как правило, злобно и агрессивно.

Югославский доктор Гросал Матичек взялся за сложнейший эксперимент. Он у себя на родине, в небольшом городке обошел чуть ли не все дома, выбирая в каждом самого пожилого члена семьи и предлагая психодиагностический опросник. Выявив с его помощью несколько опытных групп, среди которых были и различные типы здоровых людей, и интересующие нас «группы риска» по раку и ИБС, доктор Матичек осуществил семилетнее наблюдение за изменением их здоровья. И что же — из «ракоопасной» группы большинство действительно умерло от рака. Из второй, «сердце-опасной», от ИБС. Связь эмоциональность — риск заболеваний прослежена полностью.
Мы полагаем, что долгожители являются «близкой к идеальной» моделью человека, к которой должны стремиться все люди. Это особенно важно для современного общества, где ослабли семейные, традиционные формы воспитания, и каждый человек как бы заново, практически забыв опыт человечества в накоплении здоровья, бросается в омут жизни, в основном состоящей из бурных страстей, эгоизма, себялюбия и т.п.
Психологи, используя специальные тесты среди сельского населения Абхазии, установили, что долгожители склонны считать всё, что происходит в их жизни, результатом своих собственных действий, а не каких-либо внешних сил. Люди такого типа встречаются чаще всего среди физически и психически здоровых стариков. Поэтому вполне возможно, что кандидатами в долгожители являются личности, берущие на себя ответственность за всё, что с ними происходит в жизни, и чувствующие себя хозяевами своей судьбы.

И в заключение приведем опыт борьбы за здоровье М.С. Шагинян:
«Прежде всего: не верьте плакатам и книжкам, начинающимся словами «береги здоровье». Ошибка заключается в том, что тут заранее допускается наличие у вас здоровья, потому что беречь ведь можно только то, что уже имеешь.
Мы отнюдь не появляемся на свет со стопроцентным здоровьем, отнюдь не представляем собою образцы здоровья, если в данный момент ни на что не жалуемся, не чихаем и не кашляем.
Просто мы тратим, не раздумывая, отпущенный нам капитал возраста, ту потенцию, тот запас нервной и прочей энергии, которые отпущены нам природой и являются исходными моментами здоровья, но отнюдь еще не самим здоровьем. Как и все ценное, здоровье надо сперва создать для себя, а потом уже сохранять.
Подобно миллионам других моих современников я смолоду тратила отпущенную мне энергию нерасчетливо и бездумно. Ведь если есть «запасы» здоровья, то есть определенное количество, которое по мере пользования уменьшается и даже исчезает, то как же, значит, важно уметь пользоваться ими разумно, расчетливо, бережно.
Трудно перечислить все те пути и тропинки, какими я подвигалась вперед, чтобы выбросить вон весь капитал, полученный от матери-природы. Укажу только на одну дорожку, по которой мы все часто ходим: на культивирование (иначе слова не подберешь!) раздражительности. Жизненный опыт учит нас, что постоянное «дерганье» человека в разные стороны, когда он хочет и ему нужно сосредоточиться, необычайно повышает его раздражительность.

Можно прямо сказать, что ни одна физическая травма не приносит столько вреда человеческому организму, как эта травма раздражительностью, самоистребление той желчью, какую изливаешь на окружающих.
Перетрата природных сил, переедание, перенапряжение, связанное с бурной раздражительностью, наконец, — общий для всех нас грех, — полное отсутствие правильного режима труда и отдыха — быстро гнали мой организм к катастрофе.
Но, катясь, словно с горы, вниз, я цеплялась за обычные средства помощи себе: за врачей, за лекарства, за клиники и санатории. Куда только ни приходилось мне окунаться за последние сорок лет! И в Мацесту, и в целебные воды Цхалтубо, и в ессентукскую грязь, веруя во всякую бумажку с магическими буквами Rp, — но так как причины, приводившие меня в негодность, оставались на месте, то и целители не помогали, а вред они нанесли.
Какой вред? Каждое курортное лечение, проведенное пассивно, с полным доверием к процедурам как к таковым и без малейшего участия в них собственным творческим сознанием, усиливало мою способность простуживаться. Появились насморки. Участились ангины.
Каждая перемена обстановки начиналась непременно с гриппа, а годы не шутят, и если с простудой легко справиться в 30 лет, то в 60 лет она делается серьезной и очень затяжной.
И вот вся эта вавилонская башня плохо организованной жизни, состоящей из перерасходов, закончилась для меня неизбежной катастрофой. В 62 года, схватив ларингит, я пережила очередное чувство жуткой беспомощности перед болезнью, которая «ползет»: ларингит пополз вниз, он захватил трахею, потом бронхи, он изводил кашлем и, наконец, зажег легкие.
Полгода я провалялась с двухсторонней пневмонией на кислородных подушках и с избытком свободного времени на размышления. Тогда-то я и поняла, что здоровыми не рождаются, здоровье мы сами должны себе создавать, а создав, — крепко беречь.
Подписывая мне последний бюллетень, врач посоветовал «беречься от простуды». Но я уже твердо решила, что не бежать от простуды, не «бояться» её, а идти на простуду приступом, стать сильнее, чем её угрозы, — вот к чему нужно стремиться, если хочешь прожить с удовольствием остаток жизни.

Начать закалять свой организм в 62 года, да ещё после тяжелой пневмонии, когда страшишься дуновения воздуха от раскрываемой двери, — казалось бы, затея сумасбродная. И все-таки я на неё решилась. Дело было ранней весной. Со всеми предосторожностями принялась я создавать себе здоровье. Каждое утро, вставая, начала растирать всё тело сухим мохнатым полотенцем и проделывала это с месяц. Потом стала мочить полотенце в теплой воде, отжимать его, обтирать сперва спину и тотчас насухо растирать её другим, сухим, полотенцем, потом руки и так далее. Температура воды в течение месяца менялась от теплой до комнатной, а через месяц я перешла на холодную воду и на этом остановилась на целый год.
Летом следующего года эти холодные обтирания, ставшие для меня такими же необходимыми, как ежедневное мытье лица, я начала заменять сперва комнатным, потом и просто холодным душем, а когда душа (в дороге) не было, то обыкновенным обливанием. Не сразу и не всегда это было приятно, а главное — этого не всегда хотелось. Первое время, вставая, думалось не без содроганья: опять натягивать непромокаемый чепчик, обувать соломенные туфли, лезть под холодный душ. И подчас побаивалась простуды, даже чувствовала её — в ознобе, в стремлении к теплу.
Но я побеждала это сопротивление, твёрдо, уже по опыту убедившись, что как только холодные, частые брызги обожгут тело, сразу не только станет тепло, но и жалко будет уходить из-под них, а потом, в мохнатой простыне, почувствуешь это тепло и свежесть, как запас жизненных сил на весь рабочий день.

Одновременно с таким постепенным закаливанием я придумала и другое. У меня бывали частые насморки, а в эвакуации, во время войны я подхватила воспаление слизистой носа, с которыми не могли справиться никакие мази. И вот я придумала перед душем, умываясь холодной водой, неизменно мылить и в носу, но так, чтоб ни мыло, ни вода не раздражали гайморовой полости, т.е. не втянулись глубоко. Это было фактически холодным промыванием ноздрей. Вместе с ним я приучила к холодной воде и зубы, десны и миндалины, начав чистить и полоскать рот не теплой, как раньше, а холодной водой из крана, и с намыленной ладони такой же холодной водой прополаскивать горло.
В течение двух лет у меня совершенно исчезли насморк и воспаление слизистой носа, освободились от пробок миндалины, а раньше врачи в один голос советовали как последнее средство операцию. Прекратились и частые простуды. Я почувствовала, что начинаю создавать себе здоровье... И как бережно, с какой благодарностью захотела хранить и оберегать его!
Но закалка — это лишь первый шаг на пути к здоровью. Можно ли успокаиваться, когда вы каждый день носите на себе вместо положенных вам по росту и возрасту 55 килограммов целых 70 килограммов веса, т.е. почти на пуд больше!
А вокруг говорили: в этом возрасте опасно сокращать пищевой рацион, ослабите сердце, наживете дистрофию. Советовали гимнастику, массаж, есть вместо трех раз по восемь раз в сутки, но понемножку, и когда я расшифровала это «понемножку», я с ужасом убеждалась, что такого количества в жизни своей не поглощала за день. Другие усиленно рекомендовали лечение голодом.
Мне часто помогало голодание как психическая самозащита организма: во время сильных волнений, больших и острых переживаний я никогда не ела и не ем, иногда дня по три, по четыре, не испытывая от этого никакого неудобства и даже не замечая этого.

Перед большим напряжением, например, вечерним докладом, я с утра не беру крошинки в рот, а после довольствуюсь только простоквашей с сахаром. Однажды в Узбекистане я почти не ела и не пила в течение целого месяца, — от жары, от личных переживаний, инстинктивно, как не едят иногда звери, — и чудесно перенесла это.
Вопрос питания — это вовсе не изолированный вопрос диеты, а комплексный. На мой взгляд, расплывчавость у людей сидячих профессий, делающая их постепенно беспомощными рабами своей собственной тягостной плотности, нередко совпадает у них с утратой бодрости и свежести, какого-то важного интереса, того, что русский человек так хорошо назвал «изюминкой». Я именую это про себя болезнью нарастающего душевного равнодушия: оно ли разводит лишний вес в человеке, или этот лишний вес начинает душить в нём «изюминку» — факт тот, что в теле человека, в его мускулах, в его характере и мышлении исчезает та вдохновенная крылатость, когда мгновенно снимаешься с насиженного места, ищешь, а не боишься, новизны, чувствуешь течение времени, как музыку, а не как пожар, и сколько бы тебе ни было лет, всегда в мускулах своих, как птица в крыльях, хранишь память о движении, о счастье движения и готов сдвинуться, полететь.
Вот это я считаю в человеке ощущением своего здоровья».

Даниил Купринский